Безразличность бытия

Безразличность бытия

Природа не различает человека. Бытие как совокупность природного мира безразлично к нам. Тяжелый камень, сильная волна или разряд молнии не остановятся перед человеком, не сделают исключения. С равной легкостью стихия разрушает объекты, охваченные жизнью и лишенные ее. Неперсонифицированная, слепая сила, уничтожающая и сохраняющая без различения.

Парадокс человека состоит в отрицании и забвении этого безразличия, неготовности принять как данность и факт существования. Он желает видеть смысл и оправдание в проявлениях стихии, ожидает снисхождения, справедливости или проведения – собственную различимость во всеобщем бытие мира. «Я есть» должно быть услышано, «я есть» должно быть значимо.

Сила подобного отрицания проявляется в каждом факте культуры нашей истории. От самой зари человека, в первобытной магии и культах обнаруживается убежденность в способности быть услышанным природой, влиять на нее по средствам человеческой речи и знаков, договариваться и повелевать. Отсюда же происходит божественное оправдание разрушительных процессов стихий – засух, наводнений, пожаров. Если бытие наносит ущерб, он оправдан, эта мысль легче признания его безразличия к нам.

Глубина этого отрицания становится наиболее очевидной, когда последствия сложно оправдать. Подобно тому как Лиссабонское землетрясение поставило под удар оптимизм эпохи Просвещения, излечив в том числе Вольтера от теодицизма Лейбница (Теодор Адорно). Так и факты нашей личной жизни способны на время разверзнуть всю полноту этого безразличия бытия, когда мы видим порождаемую им смерть и мучения.

В этом отрицании безразличности бытия, в его твердости на протяжение всей истории человека, сокрыто нечто определяющее саму сущность человека, основание его человеческого бытия отличного от мира. Оно рождает религию, искусство и науку, как средства забвения и борьбы с безразличием. Это отрицание движет человека вперед в стремлении добиться права быть услышанным. Человек ожидает различения от бытия.